marginal (marginal06) wrote in irusalimland,
marginal
marginal06
irusalimland

В защиту церковно-славянского языка.

В последнее время часто можно видеть примеры деятельности неообновленцев, скрывающих под личиной благопристойности свои действительные намерения, и только ведущих пропаганду "здорового образа жизни" (как они разумеют своё дефективное пропагандистское занятие), а то и просто классических обновленцев, которые как и раньше в 20-х гг. 20в. открыто изменяют характер богослужения переведя, например, его на русский язык в своих "храмах". Нелишне можно бы отметить, что почти все они относятся к МП. В обоснование своей политики они приводят например то, что славянский язык "считается" (вот только у кого?) тяжёлым для восприятия, неудобным, да и непонятным. В контексте этого церковно-славянский язык должен-бы быть во многих сл.-х. заменён русским. Но мне отчего-то церковно-славянский нравится больше; даже самые утончённые и красивые обороты присущие русскому языку, которые в нём настоящем т.е. в русском (а не в том, что теперь в современности им называется) - в естественном его виде присутствуют, не могут заменить, и, уступают тому, что есть, и, довольно часто в церковно-славянском обнаруживается. Русский язык красив и силен, но церковно-славянский красив бывает потрясающе, и сильный "яко Бог", - это безспорно духовный язык. Те-же попытки перевести на русский язык церковно-славянские тексты которые есть, вероятно, все почти терпят неудачу, (за исключением разве что пояснения, толкования на русском языке, но лишь для удобства понимания не больше чем только так). Но отношение к церковно-славянским текстам часто приходится видеть теперь довольно рационалистическое, причём по-человечески рационалистически, что совсем не правильно, и даже вредно. Быть может, во-первых, это происходит от того, что церковно-славянский язык не воспринимается как отдельный язык, когда речь его присуща определённой социальной среде, но ведь это именно язык. Почему-то никто не приходит, например, к американцам, англичанам или китайцам, говоря им: "теперь вы будете говорить на языке более удобном для общения, а этот ваш язык слишком тяжёлый для понимания, он устарел, а что мы предлагаем взамен, - новый более лучший язык будет понятен всем, а не только одним вам". Такого там не происходит, а здесь это оказывается отчего-то возможным. Наверное, от того, что отношение к церковно-славянскому языку формалистическое, материалистическое в своём худшем, т.е. в дефектном виде - как к некой вещи (недорогой к тому-же), к чему-то преходящему, необязательному, заменяемому в любом сл., и т.п.
А ведь церковно-славянский - язык и язык исключительный без которого друг друга мало кто станет понимать в особой среде: духовной, объединённой по определённому признаку, - в которой он используется.
И далее, во-вторых. Отчего-то в научном кругу, или кругу искусствоведов, в кругу врачей, или музыкантов, или в кругу рабочих, да просто людей объединённых одним интересом, професс.-е общение которых не может не обойтись без своего языка, используя который эти люди прекрасно понимают друг друга и могут заниматься своим делом, - никто, вдруг, со стороны пришедший не предложит взять и заменить термины (и, в конечном итоге, весь их специфический язык общения) которыми оперируют представители этих профессий чем-то "более удобным" для восприятия "всех остальных". (Как один из предлогов в настоящем случае обновленческой политики.) Такой рационализатор будет, скорее всего, осмеян, или с позором выгнан вон. Отчего-же здесь, - в настоящем сл. христианской православной веры становится возможным решение видоизменения языка общения и служения не в лучшую сторону, и мало кто возмущается по поводу "новообразований" (иначе не назвать) и заменой их продуктами церковно-славянских текстов? А ведь ошибка, неточность в таком сл. чревата соблазном, оскудением веры и безверием. В таком сл. не только сама церковная служба теряет красоту, и силу, но самое страшное, здесь то что вместо правильного (право-) славления Бога начинается неправильное, не точное славление Его. Это происходит из-за искажения смысла слов, пример тому перевод псалмов Давида с церковно-славянского на русский. Не знаю как кому, но мне стало трудно (и неприятно!) читать ранее столь знакомые и понятные слова облечённые на сей раз в посредственную, потерявшую всю красоту скучно-серую форму, и видеть смысловое отличие ранее мне известного от, к несчастью, известного теперь. Да, к сожалению, в процессе перевода произошли неточности передачи духовного содержания облечённого в смысловую форму, это неизбежное следствие процесса перевода искажающего так или иначе оригинал, и того следовало ожидать, но, тем не менее, оно было сделано, - зачем?
Вкратце надо отозваться о самом переводе на русский язык. Начать надо-бы с того, что как было упомянуто трудно перевести с другого языка на свой что-нибудь не потеряв первоначального смыслового содержания в человеческом смысле, и особенно становится это заметным, когда это человеческое духовное выражает Духовное в Божественном смысле. При этом даже близкие языки, порой, не всегда достоверно передают то или иное в переводимом языке. Чего-же говорить про язык специализированно духовный; отрицать его наличие всё-равно что отрицать порядки Св. Церкви, предания, каноны, догматы св. отцов, духовность соборов, историю своего русского православия в котором не русский, изменяющийся со временем, а именно церковно-славянский язык использовался в богослужениях изначально и не изменился за исключением, пожалуй, двух-трёх слов. При этом, ничего в нём мёртвого и закостенелого, как хотели бы видеть новоявленные скептики, нет. Вот как получается: русский язык такой живой и удобный с течением времени претерпел множество изменений, они стали в нём быть допустимыми, и возможными, даже обязательными, - и в конце-концов выродился в вульгарный, низменный сленг, "язык" толпы и безмозглой по большей части толпы, бездуховность его и безобразие часто настолько очевидны, что вызывают у русского человека уже даже не смех, а горестное восклицание: "что стало с бедным русским языком, на что он стал похож"!? В то-же самое время церковно-славянский язык "закостеневший", "кондовый", "мёртвый" (как подразумевают его церковные "перестройщики") "устаревший", оказывается, прекрасно сохранился и не потерял своей красоты и благозвучия, своей духовной мощи и превосходно существует. Т.е. если выражаться формализированным, рационалистическим, утилитаристическим языком - "выполняет свою функцию".
Отчего-же это так? Да всё просто - церковно-славянский язык это язык Божий; он не просто обоженный, но и богоданный, - он Божий: да, для людей, но для и таких людей, которые для Бога, ради Него собираются и посредством своего специального специфического своего языка с Ним общаются, - поэтому церковно-славянский язык не просто "узко-специальный" человеческий, но и Божий в то-же время, для Его славословия, - и от того он просто не может быть иным чем сейчас есть. От того он сохранился в том виде в котором есть теперь, п.ч.так угодно Богу, те же незначительные изменения с ним происшедшие не его собственно, а для того, что человечество не может вместить неизменности в том виде в котором она есть, и не может быть таким же неизменным как Истина, следовательно, Господь снизошёл ко слабости человеческой, по его порочности и несовершенству попустив что-то что не нарушает в принципе духовную систему церковной службы. (Например, в выражении: "внезапу Господь приидет" - слово "напрасно" на "внезапу".) Но эти изменения не более чем изменения общемiрового климата в пределах которых существуют национально-государственные заповедники, - кто их там разглядит? скорее можно увидеть отличия используемой человеком окружающей его среды от охраняемого запретного от расхищения места. Он, церковно-славянский, словно заповедник нетронутой природы, являет собой силу Божию, когда как и всякое Его творение в изначальном виде неизменное, и от того ещё более характерное для своего Творца настолько выразительно, если только вглядеться и задуматься об этом, - что не может оставить равнодушным, - но это лишь сравнение для того, чтобы иметь представление о нём, а в сути же он не просто творение природы в каком-либо одном его виде, которое хорошо само по себе или красиво, но и не более, - а возможность непосредственного общения с Богом, да притом точного, правильного чего нельзя совершить ни одним из других природных средств.
Отрицать его красоту и благозвучие может только человек с очень чёрствой душой лишённый даже простого эстетического чувства, духовно слепой или мёртвый, не видящий в чём разница между определёнными словами, маниакально желающий изменения в богослужении как объективное этого дела, и, - в согласии с духом мiра сего как субъективное: - своей недуховной "веры", а то и самой жизни, ради гордости "перестройщика-революционера", "ниспровергателя основ". Таким людям видеть эффект своих (или наподобие своих - пусть других, но таких-же) действий, - любых, неважно каких, - а, в этом сл. они могут быть осуществлены идя по самому лёгкому пути к какому относится путь разрушение, - важнее всего, и, конечно, важнее того к чему они могут привести. Это ничто иное как удовлетворение своей гордыни, в виде осуществления своих "реконструктивных" (деструктивных) желаний на деле. Не для того ли заводятся ереси, и не тем ли духом они питаются? Этот человек по-видимому будет отрицать то что заключено в словах: "работайте Господеви со страхом и радуйтесь Ему с трепетом" как правильное, п.ч. какой трепет может быть если язык богообщения издревле принятый в православной церкви России может быть видоизменён и стать другим, и, что его можно вот так легко взять и заменить (как правило, не спрашивая никого) как нужно кому-то на настоящий момент? Какой трепет может быть у тех, кто так походя, примитивно рационалистически к богослужебному языку? Получается, что, например, чашу для причастия нельзя заменять на что-то другое, а язык посредством которого человек прежде общается с Богом, приходит к Нему, а только после уже - к Причастию Св. Тайн заменить можно! Но не стоит вникать в подробности этих деятелей, п.ч., в принципе, зло не так важно для его изучения перед постижением добра, стяжанием Истины. Поэтому необходимо наиболее пристальное внимание обратить на все "либералистические" попытки к изменению богослужения и сделать из этого один важный вывод обратившись к основам такой обновленческой тенденции: дело разумеется, не в букве, а в отношении к Богу, т.е. в том ради чего эта буква используется. Если мы отвергаем более лучшее средство, которое пусть и не самоценно, но которое важно для славословия Троицы Святой, то в том самом становится видно наше отношение к Нему. А ответить на возражения скептиков наиболее сильно звучащие теперь в настоящее бездуховное и богопротивное время можно так. Не сам язык непонятен, а неправильна вера, в таком сл., если мы одно из наиважнейших его средств делаем ненужным. - И что: какой-бы ни был хороший язык, какое-бы удобное средство не было для богопознания, но в любом сл. для этого требуется вера, терпение, самоотречение. Если будут все удобные и необходимые вещи, а этого не будет не будет ничего. Поэтому не изменения в языке богослужебном нужны, а изменения в душе своей, - изменения отношения ко Христу Спасителю. "Ищите прежде Царства Небесного, всё остальное приложится само собой"; - так приложилось уже. И ещё приложится. Весь вопрос: как именно?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments